Бабочки
В нашей стране обычно все делается по знакомству. Через друзей или родственников. Или долгое время со «своим» человеком. Понятно, чего хотя бы от него ждать. Или хотя бы по рекомендации. Но у меня есть проекты, которые пришли совсем неожиданно.
Однажды мне позвонили и предложили приехать в офис обсудить работу.
- Лиля Хафизова, шеф-редактор, Евгений Корнеев, арт-директор, - представились мои новые знакомые. - Нам нужен архитектурный фотограф для новой книги. Мы видели ваши работы, понравилось.
- Я бы хотела, - продолжила Лиля, - чтобы фотографии были не сухим архитектурным отчетом, а передавали настроение этого удивительного места, которое я люблю со студенческих лет. Мы делаем книгу в рамках проекта фонда Потанина о музеях Каргополья. Но я уверена, что можно сделать глубже и интереснее.
Это будет не просто музейная коллекция, это будет книга о культуре Русского Севера. Мы хотим передать атмосферу этого места. Я ездила туда собирать фольклор, хорошо знаю эти края. Там сохранилась уникальная атмосфера прошлого, будто почти ничего не изменилось за двести лет. Есть места, словно законсервированные временем.
Это ведь был до XIX века культурный центр. Там торговали лесом, солью, рыбой и мехом. Работали лучшие в России гончарные и кожевенные мастерские. В монастырях переписывали книги, печатали их, писали иконы. Но в XIX веке железная дорога прошла в восьмидесяти километрах от города. История словно свернула на другой путь, оставив Каргополье в стороне от главных маршрутов страны.

Позже сюда уходили старообрядцы, сохраняя свой уклад и веру вдали от больших дорог. Это стала тихая северная провинция. Далекая и труднодоступная. Почти забытая. Наверное, поэтому здесь так многое сохранилось.
И вот еще что главное: там удивительные люди. Они помнят и сохраняют свою историю. Передают из поколения в поколение обычаи и легенды. Эти легенды связаны с конкретными местами на карте. Туда надо ехать и снимать.
Но мы не знаем, как снять храм или, может быть, просто развалины так, чтобы передать их значимость или то, что с этим местом связано древнее предание, а ведь этому будет посвящена значительная часть книги. Мы увидели в твоих фотографиях нечто большее, чем просто архитектуру, поэтому ты здесь.
Что сказать, я очень старался оставаться серьезным, но внутренне расплылся в детской улыбке. Я не ожидал такого. Я был в восторге. Я давно мечтал привнести в архитектурную фотографию больше чувства, максимум эмоций. Я снимаю пространство, в котором существует то, что меня посылают снимать. Моя карданная камера широкого формата давала мне такую возможность.
Я уже экспериментировал с подвижками, уводя в нерезкость фрагменты кадра, изменяя этим композицию и настроение. Это был просто подарок судьбы. Конечно, я стал взахлеб рассказывать про эту свою теорию и о том, как можно с помощью этого добавить в кадр настроения. Не уверен, что меня поняли, но мы договорились.
Мы запланировали четыре большие экспедиции в четыре времени года и четыре условных направления, разделив таким образом семь маршрутов книги. Первый маршрут предстоял летом.

Мы приехали в Каргополь. Началась работа. Главные соборы города. Один из них был совсем в плачевном состоянии. Но чем меньше было современного вмешательства, тем лучше получались фотографии.
Начали ездить по маршрутам. Я пытался уловить невесомую атмосферу места, воздух, свет, тишину. Снимал дороги между деревнями, берега рек, старые дома, ставшие частью ландшафта, сросшиеся с лесом ветками и окутанные нежной паутиной, полуразрушенные храмы. Мы заходили в дома, разговаривали с хозяевами, расспрашивали их о жизни и преданиях прошлого. Искали и находили нить, связывавшую «сегодня» с далеким прошлым. Это была очень поэтичная работа.
Однажды утром мы свернули на проселочную дорогу, и я от неожиданности резко нажал на тормоз. Ночью прошел дождь. В неровностях дороги остались лужи. Вся дорога впереди была покрыта, как ковром, белыми бабочками.
Ковер был живой. Он шевелил крыльями и переливался цветами, как жемчуг. Бабочки иногда взлетали и снова опускались на дорогу. Их было столько, что это было похоже на сон.
Я пошел вперед. Местами на дороге было видно, как по ним уже проехала машина. Они не улетали. Они остались просто ковром. Это было так пронзительно трогательно и страшно... Какая тонкая грань между жизнью и смертью. И как это бывает неуловимо, сиюминутно и в то же время глобально и вечно.
Рядом был деревянный храм, который стоял в обязательном плане. Мы с Лилей нашли его. Я сделал тот кадр. Как выйдет храм, меня интересовало в последнюю очередь.